Никогда человек не бывает так полно, безоговорочно, окончательно один, как бессонной ночью.

Ты просыпаешься в половине четвертого утра, как от толчка под ребра. Темно. Тихо. Ничего не болит. Все в порядке. Время забыло свою дневную скорость. Сначала пробуешь себя обмануть: можно повернуться на другой бок, спланировать завтрашний день или вспомнить сегодняшний – он был удачным, он не прошел зря, я много успела, много смеялась, я была жива. А сейчас я плыву в этой ночи, как в сонной чуть теплой воде, обман не выходит, я очень устала, но сон упорно ускользает от меня.

Потом приходят липкие страшные мысли. Типичное ночное умствование, подхлестываемое острой жалостью к себе. Почему я одна лежу тут в темной пустой комнате? Почему все, кто говорит, что я им дорога, бросили меня здесь одну? Где их хваленая любовь и забота? Почему они сбежали от меня в свои теплые уютные сны и смеют не знать, как я сейчас в них нуждаюсь? Если бы я была ребенком, я бы вскочила, закричала, разбудила бы кого-нибудь. Но меня успели научить, что так делать нельзя. Поэтому я сжимаюсь в комочек, темнота опутывает меня со всех сторон. Все не сказанные мне нежные слова, вся недоданная мне ласка, все не согревшее меня тепло неудержимо давят мне горло, душат меня. Я больше не могу. Я плачу горько и безудержно, как в детстве. И, как ребенок, наплакавшись, засыпаю.

Тает призрак зимы в ноябре,
Мокнет клен на школьном дворе.
В том, что призрак не стал зимой,
Есть, наверное, вклад и мой.
В реках улиц не видно дна -
Может, в том и моя вина.

Город, четки огней теребя,
Разведет меня и тебя.
Тает жест, отпав от руки,
На подушке - оттиск щеки,
Облик - в зеркале, вкус - во рту
Тают и текут в пустоту.

Чья-то жалоба из темноты:
"Кто же тает: я, или ты,
Оба в зябнущих деревах,
Лед в ладонях, снег на губах?"
Я ответа ищу, пока
Своего топчу двойника.

Тает призрак любви в ноябре.
По шершавой скользнув коре,
Дождь застыл меж тобой и мной,
И хрустальной стоит стеной,
И трамвая змеиный след
Ближе к церкви сойдет на нет...

У Глеба исключительно правильная для моряка привычка: он засыпает на любую минуту, когда он не нужен. Это потом позволяет ему нормально рулить ночью, когда непредусмотрительных членов экипажа уже давно сморило. Поэтому сразу по выходу в море Глеб уснул, а Сашка сел на руль.

Собственно, более взрослого, ответственного и преданного своему делу человека я практически не знаю среди 30-летних, а Сашке пятнадцать. И меня (думаю, не только меня) до сих пор точит сожаление, что Сашка остался у родных на Сонострове, и мы не успели ничего ему подарить. По-видимому, он на сегодняшний момент самый младший из юриных воспитанников, и поэтому его гоняют и заставляют все делать. А возможно его гоняют потому, что он может делать все – не знаю, где причина и где следствие. В переходе Чупа – Картеш – Соностров Сашка рулил весь день до вечера (ближе в ночи его сменил Глеб, и в 3 утра довел лодку до причала на Сонострове), готовил нам на Картеше спагетти по-болонски.

Сашкина прелесть от сочетания вполне взрослой ответственности (сказал, приду в 9 – будет в 9, дали ему рацию – первым делом проверяет связь, велели старшие что-то сделать – матерится, но делает хорошо) с тем, что он все-таки совсем пацан. С детской чудеснейшей улыбкой.

Крохотная фигурка Сашки на фоне неба с румпелем в руках, съежившегося на топливном баке (на нем выше, и потому лучше видно), спокойно рассказывающего про морскую болезнь: «Порулю, потошнюсь, и еще порулю». Сашка, вылезающий из каюты с мисками вкуснейшей овсяной каши и полуворчливо говорящий: «Не надо сознаваться на лодке, что умеешь готовить!». Сашка, растерянно спрашивающий: «А вы паруса шить умеете? А то они (в смысле, Глеб с другом) вчера парус надорвали, а меня зашивать бросили!».

Пока мы бесталанно слонялись по причалу на Сонострове, деятельному Сашке пришла в голову идея свозить нас на моторке на озеро искупаться. В это время вторая яхта, «Браво», уходя на рыбную ловлю, по разгильдяйству увела на буксире нашу надувную лодку. Сашка, безнадежно поматерясь по рации и осознав, что брависты лодку отдавать не собираются, заявил, что смотается к своей тете, тут же на Сонострове, и попросит у нее лодку взаймы. Сказано – сделано. Сашка убежал по острову пешком, вернулся с лодкой, переставил на нее мотор с яхты (постоянно отвергая помощь, кроме самой необходимой) и повез нас купаться.

Юра со смесью удивления и уважения рассказывал потом про Сашкино упорство: ходит он с Юрой лет с 12ти, и его поначалу укачивало до обмороков. Но Сашка упорно продолжает ходить в море и скорее всего своего добьется. В том, что он будет отличным капитаном, сомневаться не приходится.

Совершенно неожиданно для себя попала на инновационную смену молодежного лагеря «Селигер 2009» ... в качестве эксперта.

После прошлогодних репортажей с «Селигера 2008», где всем заправляли «Наши», мысль об участии в этом мероприятии меня не слишком прельщала. Но в этом году все обещало быть менее политизированным, любопытство перевесило, и я поехала.

Лагерь разбит в чудесном месте, рядом с Ниловой пустынью, в сосновом лесу. В лагере, правда, немного тесноватом (палатки стоят стена к стене), есть все для жизни: умывальники-туалеты, электричество для зарядки телефонов/ноутбуков (блок розеток висит прямо на сосне), спальники, каны, дрова и продукты выдавались. Лодки и велосипеды дают напрокат. Плюс к тому, в лагере свое телевидение, вещающее нон-стоп из нескольких мониторов (опять же, висящих на соснах), несколько павильонов с московского уровня выставкой проектов, лекционными залами с работающими проекторами и микрофонами. Героические дети приволокли со всех концов страны свои изобретения: студенты МАМИ появились с автомобилем и катером с аэровинтом сзади, умельцы клонировать деревья привезли с собой целую батарею горшков с этими самыми деревьями и нежно нянчили их на выставке. В общем, чудеса. В изобилии растяжки с цитатами из руководителей государства. Самая популярная – из Д.А. Медведева: «Или учись, или до свидания.»

Лагерь поделен на две части: инноваторы (так теперь называют изобретателей-рационализаторов) и проект «Толерантность». «Толерантность», как я понимаю, призвана была сплотить все народы нашей многонациональной родины. Там можно было научиться игре на варгане, чеченским национальным танцам и борьбе нанайских мальчиков. Если серьезно, то я не очень понимаю, что они там делали. А вот юные инноваторы...

Все ребята в лагере имеют за плечами реальный опыт изобретения. Изобретения эти самые разные – от околонаучных до самых что ни на есть практических, вроде улучшения способов сварки или нового метода легирования металлов. И учили их там в основном азам экономики: как посчитать прибыль, как выбрать стратегию выхода на рынок, как представлять проект инвестору. И постоянный припев: думайте, что и кому вы продаете, почему у вас это купят, какую проблему потребителя вы решаете. В результате – ребята, вставляющие в презентацию своего едва оформившегося проекта-объекта-изобретения продукта цифры нормы прибыли и предложения инвесторам (51%, 70%).

Я, наверное, безнадежно устарела. Я прекрасно понимаю, что, создавая некий потенциально полезный и продаваемый объект, нужно здраво оценивать, кому он может быть нужен, сколько их вообще, сколько это может стоить и за сколько его можно продать. И что сама я в этом вопросе полностью безграмотна. Но все равно для меня все это немного отдает совращением малолетних.

С другой стороны, безусловный плюс в том, что несколько классных проектов не из Москвы-Питера нашли заинтересованных людей и инвесторов, от частных компаний до РосНано. Надеюсь, все доберутся домой без приключений и не пожалеют, что в этом участвовали. Я-то точно не жалею.
news.seliger2009.ru/news/340.html